Иврит, друзья и каблуки…

ЛИНИЯ СЮЖЕТНАЯ ПЕРВАЯ: КАБЛУКИ

Я помню, как пять лет назад я вышла на нашу детскую площадку покачать на качелях кого-то из малышей. Я надела свои босоножки на шпильках и бодро вступила на зыбкую почву мелкого гравия. Я стараюсь не упускать возможность выйти на каблуках из дома, особенно когда идти не далеко. Деревня, как мне казалось, предоставляла мне все возможности – ведь тут все недалеко! Но не тут-то было… Шпильки и гравий оказались для меня несовместимы, и я упала, сильно подвернув ногу.

С тех пор я научилась выбирать деревенские маршруты, совместимые с обувью. И, скажем честно, их в нашей строящейся деревне было немного…

ЛИНИЯ СЮЖЕТНАЯ ВТОРАЯ: ДЕТИ

Год назад я была уверена, что мой средний сын, скажем так… очень сильно интроверт. Он избегал общения с незнакомыми детьми, да и вообще с людьми. Никого не хотел звать в гости и ни к кому ходить. По-мальчишечьи он общался только со старшим братом и его друзьями.

В нашей совершенно русскоязычной семье у детей была классическая аллергия на иврит, “чужой” для них язык. И если у старшего сына она давно прошла, то оба средненьких Ребенка избегали общения на нем или, по крайней мере, не стремились к нему. О дочери я не сильно беспокоилась –  ее общительность явно бы одержала победу над языковым барьером раньше, чем он бы возник. Но учитывая, что в ее распоряжении почти десяток русскоязычных подруг, я не рассчитывала, что это должно произойти быстро. В плане Гиршика для меня все было покрыто тайной…даже когда он научился читать на иврите, мне все еще было непонятно, где и когда иврит пробьется, ведь ему было просто негде пробиваться. Друзей у него поблизости не было, только пара русскоязычных и англоязычных приятелей, с которыми мы иногда организовывали встречи. К тому же не было и стремления ими обзавестись…

Несколько месяцев назад начали происходить странные вещи. Гиршик в шаббат привел домой соседского мальчика. Они посмотрели ЛЕГО в детской комнате и вышли во двор, где сидели на качелях, смеялись и о чем-то оживленно болтали…

Это была первая ласточка. Дальше Гиршик стал специально ходить по шаббатам к синагоге, чтобы попинать мяч с мальчишками… Это было что-то несусветное, ведь я в течение двух лет периодически намекала ему, что это было бы прикольно – поиграть с ребятами, но энтузиазма у сына это не вызывало, от слова совсем.

Дальше – больше. Он передружился со всеми адекватными детьми в поселке, а к счастью сказать, что мальчишек его возраста в деревне много. Это старшему, Моньке, в этом плане не сильно повезло, а для Гиршика – простор. Я даже не знала о существовании некоторых мальчиков, а это при том, что у нас в деревне чуть больше ста семей! И, что самое забавное, все Гришины новые друзья ивритоязычные. Его иврит скакнул за месяц до такого уровня, что даже я  не знаю всех этих слов. Меня такая резкая тяга к общительности и дружбе, признаюсь, напугала малость. Мне не близко, когда дети начинают дружить со всеми подряд просто так, после первой встречи. При том, что я сама легко сближаюсь с людьми, доверчива и открыта. Но это же и учит меня быть более осторожной. Мне хотелось было начать Ребенку разъяснять, что не каждый мальчик, с которым ты пообщался в парке, – твой друг… Но тут я заметила, что картинка стала корректироваться без моего участия. Помимо вороха новых приятелей, появились друзья поближе, к которым можно прийти в гости с младшей сестрой, которым можно помочь с их школьной математикой и с которыми можно регулярно проказничать.

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ СЮЖЕТНЫХ ЛИНИЙ

У меня с Творцом вселенной идет свой непрекращающийся диалог. И мысли, и сюжетные линии переплетаются в моем уме совершенно внезапно, и совсем не как в кино, где все трепещут от волнующих совпадений. Но я, я трепещу всегда: для меня эти открытия и пересечения складываются в мемы, которые я несу в памяти, как карманные постулаты. Несколько дней назад, в праздник Шавуот, я решила пойти к подруге поучить немножко Торы и поболтать по душам, что для еврейской женщины почти одно и то же. Так вот. Я вынула из шкафа свои туфли на танкетке, которые не надевала всю зиму, и, прихватив дочь, которую надо было проводить по дороге к новой подружке, с унынием подумала о том, как я буду спускаться по нашей крутой дороге-горке, присыпанной мелкими камушками, в туфлях, от которых за зиму отвыкли ноги…

Оказалось, что к Талькиной подружке можно пройти по вполне удобной короткой дороге: со ступеньками и перилами. Я постучалась в дверь, девочки обнялись, залопотали на иврите о чем-то своем и убежали. Когда эти перемены произошли с дочкой? Она всегда общалась только со своими русскоязычными подругами, которых знает с двухлетнего возраста! Я, еще совершенно не привыкшая к тому, что Талька начинает говорить на иврите, впечатленная, продолжила свой путь, и в какой-то момент заметила, что иду по выложенному кирпичами тротуару! Я совершенно забыла про то, что у нас уже есть тротуары! Когда это произошло? На встречу шли и ехали на великах разные Гиршины дружбаны. Здоровались, спрашивали, где сын. Когда это случилось? Когда мой нелюдимый мальчик вдруг стал душой компании?

Вот так я живу год от года, и что-то все время меняется, но я этого почти не замечаю, а потом – бабах! – и вот дочь говорит на иврите, у сына появились друзья, а я топаю каблуками по вымощенным тротуарам нашей маленькой деревни, в которой по приезде было всего пять домов!

Потому что все меняется постоянно, но никогда не знаешь, когда оно изменится…